Это высочайшее искусство
По количеству публикаций в международной научной прессе Израиль постоянно находится в числе 15 ведущих стран мира. Более того, в последние годы такие страны, как Германия, Англия, США, снизили количество публикаций, в Израиле же в 90- е годы коэффициент их возрос. А в таких научных областях, как физика и математика, достиг рекордных цифр по сравнению с прошлым. Последнее статистическое исследование, проведенное англичанами, говорит о том, что в шести из двадцати областей точных наук и технологий, таких, как компьютеры, химия, наука о материалах, микробиология, молекулярная биология и физика, Израиль входит в пятерку наиболее «цитируемых »стран - чрезвычайно велико количество цитат из научных статей израильских ученых.
Владимир Буртман, выпускник аспирантуры Еврейского университета, признан лучшим молодым ученым Израиля 1999 года. На вопрос нашего корреспондента Юла Ника, как он принял это известие, Буртман ответил: «Пришел на работу, как обычно, заглянул в электронную почту, нашел там письмо, в котором мне выражали всяческую радость по поводу того, что я –лучший молодой ученый Израиля, и. . . вот так »
Kорр: Володя, не каждому выпадает такая честь, и газета «Горизонты» поздравляет тебя. Скажи, для тебя это письмо было сюрпризом?
Буртман: В некотором роде да, приятным сюрпризом. Но все началось несколько раньше. В свое время от моего шефа и его коллег из нашего института была послана просьба в Управление по делам науки о зачислении меня в кандидаты на поездку в Германию на международную конференцию, где десять молодых ученых должны были представлять Израиль. После знакомства с характеристиками и моими работами меня включили в эту десятку. В Германии нам предстояло познакомиться со своими коллегами из Европейского Экономического Сообщества и завязать полезные связи, а также узнать нужды европейской промышленности, ну, скажем, в материаловедении, и понять, чего от нашей страны ждут. Я повез свой проект светящихся полимерных пленок, из которых можно делать полимерные экраны. Проектом заинтересовались. Но этим дело не ограничилось.
Корр: Сфера твоих научных интересов – материаловедение. . .
Буртман: А точнее - технология получения тонких органических пленок. Тонкими органическими пленками интересуются почти все области науки, но важнее всего они для микроэлектроники. Сейчас вся микроэлектроника – это неорганические тонкопленочные технологии, у которых есть свои ограничения. А чтобы экраны телевизоров были легкими, плоскими и дешевыми, и чтобы можно было большой экран повесить на стенку, подключить к кабельному телевидению или к Интернету и увидеть качественное изображение –вот для этого и нужны органические пленки. Экран этот может скручиваться, как газета. Кстати, сейчас интенсивно обсуждаются так называемые электронные газеты. Уже понятно, что компьютерный экран не всех удовлетворяет, когда дело касается не научной информации, а чтива, скажем, и хочется держать в руках нечто более привычное, более удобное - вроде книги или газеты. Вот и появляется подобие. Скажем, есть некая активная полимерная матрица, или попросту, лист пленки, подключаешь ее к источнику информации, и на ней появляется текст, это и есть, собственно, газета. Ты прочитал ее где- нибудь в автобусе, положил в сумку, а на следующее утро снова подключаешь эту же матрицу к определенной информационной точке, и у тебя появляется свежая газета на тех же «листах ».
Корр: Володя, ты как ученый занимаешься теоретической, лабораторной разработкой идей. В жизнь их потом воплощают деловые люди и наживают миллионные состояния. Ты же продолжаешь сидеть на зарплате, которая выражается в весьма ограниченном количестве нулей, и «играть в бисер ». Почему ты отказываешься пойти на производство, где тебя бы с удовольствием «купили »за большие деньги? И что такое вообще наука? Наркотик, который стоит всего? Религия? Способ укрыться от жизненной суеты?
Буртман: Хороший вопрос. Я тот человек, который обычно довольствуется тем, что у него есть. Деньги? Как сказала одна моя знакомая, пока ты живешь один –тебе и этого хватит, а когда ты женишься и заведешь семью, тебе денег не хватит никогда, так что расслабься и получай удовольствие. Что я и делаю. Жертвовал ли я чем- то ради науки? Наверное, нет. Потому что наука - это вещь, за которую все- таки платят, и к которой относишься как к работе. С другой стороны, это вещь, которая интересна и поучительна. Как говорил Сократ, ученые занимаются наукой не потому что они получают от этого какую- то пользу, они занимаются ею, потому что им это нравится. А нравится им это потому, что они исследуют природу, а природа –это прекрасно, и что может быть интереснее? Сравнение с религией мне не кажется верным. . . Наука на доступном уровне –ремесло, но есть уровень, когда она становится высочайшим искусством. Только фидбек, или отдача, здесь гораздо более быстрая. Художнику труднее убедить своих современников. Но даже самую сложную область физики, которая называется теория струн, в мире могут оценить, по крайней мере, тысяч пять- шесть человек, а в Израиле –человек 20. Впрочем, и в науке сегодня такая узкая специализация, что все меньше и меньше людей понимают, о чем идет речь.
Корр: Не ведет ли эта узкая специализация к тому, что ученые становятся все более «квадратными ». Их так увлекает одна область, что ни на что другое не остается времени. Что в этом смысле ты скажешь о себе и о своем окружении?
Буртман: По- моему, это некая стартовая и расхожая точка зрения богемной элиты: мы , мол, бедные, непризнанные, зато самые умные и самые знающие, мы думаем о судьбах мира, а все остальные ничего, кроме восторгов по поводу дифференциального уравнения, выразить не могут, и не могут сопереживать обществу. Но это не так. Уж во всяком случае, не так в моем окружении. Кстати, у меня достаточно друзей, занятых в сфере искусства, но не могу сказать, что на гуманитарные темы мне менее интересно говорить с моими коллегами.
Корр: А что тебя интересует помимо физики?
Буртман: Женщины. Но такие, с которыми не скучно. А еще я люблю живопись, музыку, кино, люблю книги, человеческое общение, люблю делать то, что получается, люблю выигрывать. Люблю ходить в бассейн.
Корр: Сколько лет ты в Израиле, и почему выбрал Иерусалим?
Буртман: Десять лет. Я приехал сюда в 23 года. Уже в России знал, что буду жить в Иерусалиме, и уверен, что выбор был сделан правильно. Я влюблен в этот особенный город. . . Университет в плане комфортности меня устраивает, я люблю кампус Гиват- Рама, ровный, зеленый, уютный и в центре города. Совсем не обязательно стремиться в институт Вейцмана или в Технион, хотя финансовые условия там более выгодные. Но, как мы уже говорили, не всегда деньги определяют выбор. . . для меня, по крайней мере.
(c)
» Войдите в систему или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии | email this page